Автор: Беатриса Поттер (Хелен Беатрикс Поттер)
Иллюстрации: Беатрикс Поттер
Перевод: Дины Крупской

Сказки Беатрикс Поттер:

Жил да был непослушный крольчонок Питер Пуш. А сестричек его звали Пышка, Плюшка и Пампушка. Все они жили со своей мамой на пригорке, под корнями большой мохнатой ели.

ПИТЕР ПУШ

— Ну, детишки, — сказала однажды утром мама, старушка миссис Пуш, — идите погуляйте куда хотите — в лес, в поле, только не ходите в сад мистера Мак-Грегора.

Там с вашим папой случилась большая неприятность: миссис Мак-Грегор запекла его в пирог.

Так что ушки на макушке! А я — в булочную.

С этими словами миссис Пуш взяла корзину и зонтик и отправилась через лес в булочную. Там она купила пшеничного хлеба и пять ватрушек.

Послушные крольчата — Пышка, Плюшка и Пампушка — пошли в лес собирать ежевику.

А непослушный Питер Пуш поскакал в огород мистера Мак-Грегора!

Калитка была закрыта, но он пролез под ней.

Он поел там салата, пожевал фасоли и взялся за редиску…

Вскоре от этого у него раздуло живот, и Питер Пуш потопал искать петрушку. Он знал, что петрушка помогает от тошноты.

Но вдруг за углом огуречного парника блеснули очки мистера Мак-Грегора!

Стоя на коленях, мистер Мак-Грегор возился с капустой, но, заметив кролика, мигом вскочил и бросился за ним.

— Держи вора! — крикнул он, грозно потрясая граблями.

С перепугу Питер Пуш забыл, где калитка, и отчаянно заметался по огороду.

Конечно, босиком да на четырёх лапах Питер Пуш бегал гораздо быстрее.

К несчастью, он налетел на сетку вокруг крыжовника и застрял: зацепился пуговицей. На Питере была новенькая голубая курточка с блестящими медными пуговицами.

Из глаз его брызнули слёзы. Услышав всхлипы Питера, прилетели взволнованные воробьи.

— Не хлопай ушами, Питер Пуш! — зачирикали они. — Бросай курточку и беги!

Тут подскочил мистер Мак-Грегор и накрыл Питера огромным ситом. Питер Пуш выскользнул, но без курточки. Она осталась под ситом.

Он влетел в сарай и прыгнул в лейку. Но вот беда: она оказалась полной, и Питер Пуш погрузился по уши в холодную воду.

Мистер Мак-Грегор понял, что Питер в сарае.

«Ясно, спрятался под цветочным горшком», — решил он.

Горшков было много. Стояли они пустые, вверх дном. Мистер Мак-Грегор принялся быстро-быстро переворачивать их один за другим.

А Питер Пуш так продрог, что у него зачесалось в носу.

— Ап-чхи! — чихнула вдруг лейка.

Мистер Мак-Грегор бросился к ней, однако Питер успел выскочить.

Мистер Мак-Грегор яростно топнул и носком башмака прижал кроличий хвостик, но Питер вырвался и выпрыгнул в окошко, опрокинув три горшка с цветами. Для мистера Мак-Грегора окошко было узковато… Да и устал он от беготни.

— Ох, — сказал мистер Мак-Грегор, прекратил погоню и занялся делами.

А Питер Пуш, весь мокрый, присел перевести дух. Он запыхался, дрожал от страха и не знал, куда бежать дальше.

Чуть отдышавшись, Питер Пуш тихонько запрыгал, пугливо шевеля ушами и озираясь по сторонам: где же калитка?

Он наткнулся на какую-то дверь в кирпичной ограде, но дверь оказалась заперта, а под ней толстячку Питеру было не пролезть.

Бабушка-мышь сновала под дверью туда-сюда, таскала бобы и горох внучатам в лес. Питер Пуш спросил её, где калитка, но мышь держала в зубах такую громадную горошину, что не могла вымолвить ни слова. Лишь мотнула головой.

Бедный кролик опять расплакался.

Потом Питер Пуш поскакал через огород напрямик и совсем заблудился. Он выбежал к пруду — сюда мистер Мак-Грегор обычно ходил за водой: на берегу стояла пустая лейка, а рядом замерла белая кошка, хищно глядя на золотых рыбок и изредка поводя хвостом. Питер Пуш решил не тревожить её: про кошек он слыхал достаточно от своего кузена — Олли Кроллета. Олли рассказывал, какие у них острые когти.

Питер Пуш вернулся к сараю, но вдруг совсем рядом услышал звук тяпки; бряк, тяп-тяп, бряк. Питер спрятался под кустом.

Однако всё вокруг было спокойно, и он вскоре вылез, потом прыгнул в тачку и осторожно выставил уши над бортиком. И тотчас увидел мистера Мак-Грегора, который пропалывал грядку с луком. Мистер Мак-Грегор стоял спиной к Питеру, а прямо за ним виднелась калитка!

Питер Пуш тихонько спрыгнул с тачки и пулей пронёсся по садовой дорожке за кустами смородины. Мистер Мак-Грегор заметил его у калитки слишком поздно: Питер прошмыгнул под ней и скрылся в лесу.

А мистер Мак-Грегор подобрал его курточку и ботинки и сделал из них пугало — отпугивать чёрных дроздов.

Питер Пуш ни разу не остановился и не оглянулся, пока не влетел в норку под большой мохнатой елью.

Он так устал, что сразу плюхнулся на мягкий песок и закрыл глаза.

Тем временем миссис Пуш тушила морковные котлеты.

— Ах, Питер, какой ты растеряха! — ворчала она. — И недели не прошло, а ты уже посеял вторую курточку и вторую пару башмаков!

Вечером Питер совсем занемог — у него заболел живот и начался жар. Миссис Пуш уложила его в постель и заварила ромашку. И дала Питеру — как велел доктор — «одну столовую ложку на ночь».

А Пышку, Плюшку и Пампушку ждали на ужин горячие плюшки, пышки, пампушки и сладкие ватрушки. Пышка ела плюшки, Плюшка — пампушки, а Пампушка — ватрушки… Но кто же тогда съел все пышки? Долго крольчата не гадали, они быстро запутались и уснули.

Жила-была лесная мышь, и звали её Маусина Мыштон. Она жила в насыпи под живой изгородью.

СКАЗКА ПРО МИССИС МЫШТОН

Посвящается маленькой Нелли

Какой у неё был удивительный дом!

Длинные коридоры вели к погребам и кладовым, где она хранила запасы зерна и орехов. А по стенам тянулись корни живой изгороди.

В её доме была кухня, гостиная, буфетная и чулан. И еще у миссис Мыштон была спальня.

Там, в глубине, она соорудила кровать и отделила её занавеской — чтобы не беспокоили.

Маусина Мыштон была ужасной чистюлей, всё время подметала песчаные полы и вытирала пыль.

Иногда в коридоре ей попадался случайно залетевший жучок.

— Ножки-то надо вытирать, а то наследил как! Кыш от сюда! — говорила миссис Мыштон, потрясая совком.

А однажды к ней забрела старушка в красном плаще в горошек.

— Дайте водицы напиться, миссис Мыштон!

— О чём вы думаете, матушка Божья Коровка? Быстрее летите на небо! Там ваши детки кушают конфетки!

Так она спровадила Божью Коровку.

А то как-то раз зашёл укрыться от дождя большой жирный паук.

— Можно у вас отсидеться, миссис Мыштон?

— Уходи, наглый паук! Тебя только пусти, потом неделю оттирай от стен твою липкую паутину!

Так она прогнала паука. И он торопливо спустился из окна по тонкой длинной нити.

Однажды миссис Мыштон отправилась в дальнюю кладовую за вишнёвыми косточками и семенами чертополоха к обеду.

Шаркая по коридору, Маусина поводила усиками, принюхивалась и поглядывала на пол.

— Вроде бы мёдом пахнет. Откуда, скажите на милость? А вот и следы чьих-то грязных ножек.

Вдруг за углом она увидела Джима Шмелли.

— Дззз! Джжж! — сказал Джим.

Миссис Мыштон строго поглядела на него. «Жаль, что не взяла метлу», — подумала она.

— Здравствуй, Джим Шмелли. Вообще я собиралась к тебе зайти, купить воска. Но ты-то что у меня делаешь? И почему ты всегда влетаешь в окно? Разве у дома нет дверей? И зачем жужжишь и зудишь? — начала сердиться миссис Мыштон.

— Дззз! — раздражённо прожужжал в ответ Джим Шмелли.

Он продвинулся бочком вперёд и скрылся в кладовой.

Там обычно хранились жёлуди. Но сейчас их не было: миссис Мыштон съела последний ещё в канун Рождества. Зато было полно мусора — сухого мха.

Миссис Мыштон решила расчистить кладовую и принялась вытаскивать мох. Из него высунулись три пчелы и свирепо зажужжали.

— Я комнат не сдаю, мне постояльцы не нужны! — сказала сквозь зубы миссис Мыштон. — Вон отсюда!

— Ж-ж-ж-ж!

— Кто мне поможет их выставить?

— Ж-ж-ж!

— Только не мистер Жабсон, он никогда не вытирает ноги.

Тяжело вздохнув, миссис Мыштон решила заняться пчёлами после обеда.

Вернувшись в гостиную, она услыхала чей-то громкий кашель: это был сам мистер Жабсон!

Он сидел в кресле-качалке, уперев ноги в каминную решётку, — шевелил пальцами и улыбался во весь рот.

Мистер Жабсон жил в канаве под изгородью, в очень грязной и мокрой канаве.

— Как поживаете, мистер Жабсон? Помилуйте, да вы насквозь промокли!

— Спасибо, спасибо, вы очень любезны, миссис Мыштон! Я вот посижу и подсушусь.

Мистер Жабсон сидел и улыбался. С его сюртука капала вода. Миссис Мыштон тяжело вздохнула и пошла за тряпкой.

Мистер Жабсон сидел очень долго — так долго, что пришлось спросить, не желает ли он пообедать.

Вначале миссис Мыштон предложила ему вишнёвые косточки.

— Спасибо, вы очень любезны, миссис Мыштон. Жевать только нечем, зубов нет! — сказал мистер Жабсон.

Он широко разинул рот: и в самом деле у него не было ни одного зуба.

Тогда миссис Мыштон предложила ему семена чертополоха.

— Тили-тили-тили-бом! — сказал мистер Жабсон и дунул: — Пуф-пуф-пуф! — Пушинки чертополоха разлетелись по всей комнате.

— Спасибо, вы очень любезны, миссис Мыштон! Чего бы я, честно говоря, хотел, — это мёда!

— Боюсь, что мёда у меня не найдётся, мистер Жабсон, — сказала миссис Мыштон.

— Тили-тили-тили-бом, миссис Мыштон! — улыбаясь, пропел мистер Жабсон. — А чем тогда у вас пахнет? Я ведь пришёл к вам на запах мёда.

Мистер Жабсон неспешно встал из-за стола и принялся отпирать дверцы шкафов и выдвигать ящики.

Миссис Мыштон ходила за ним с тряпкой и вытирала с пола гостиной большие мокрые следы.

Убедившись, что в шкафах мёда нет, мистер Жабсон двинулся по коридору.

— Послушайте, мистер Жабсон, вы там застрянете!

— Тили-тили-тили-бом, миссис Мыштон!

Вначале мистер Жабсон протиснулся в буфетную.

— Тили-тили? Тили-бом? Нет мёда? Нет мёда, миссис Мыштон?

В сушилке для посуды спрятались три мокрицы. Две удрали, но самую маленькую он сцапал.

Потом мистер Жабсон вломился в соседнюю с буфетной кладовую. Там лакомилась сахаром мисс Барбара Баббити. Потревоженная бабочка тотчас выпорхнула в окно.

— Тили-тили-тили-бом, миссис Мыштон. Да у вас полно гостей!

— Я их не приглашала! — ответила Маусина Мыштон.

Они двинулись дальше.

— Тили-тили-тили…

— Дззз! Джжж!

За углом мистер Жабсон увидел Джима и схватил его, но тотчас отпустил.

— Не люблю шмелей из-за щетины, — объяснил мистер Жабсон, вытирая рот рукавом пиджака.

— Сгинь отсюда, жаба! — взвизгнул Джим Шмелли.

— Я сойду с ними с ума! — воскликнула миссис Мыштон.

И заперлась в погребке с орехами.

Тем временем мистер Жабсон занялся пчелиным гнездом — он тащил его из комнаты, не обращая внимания на укусы.

Когда миссис Мыштон отважилась выйти из укрытия, никого уже не было. Но грязь кругом была ужасная.

— Просто невиданный беспорядок. И мох, и чертополох, и липкие пятна от мёда, и грязные следы ног и ножек… Во что превратился мой дом!

Она собрала мох и остатки воска. Потом взяла несколько прутиков и укрепила их в дверях, чтобы парадный вход стал поуже.

— Теперь уже мистеру Жабсону не пролезть!

Из чулана миссис Мыштон принесла жидкое мыло, тряпку и новую щётку.

Но Маусина Мыштон так устала, что не могла ничего делать. Она на минутку присела в кресло и задремала. А потом перебралась в постель.

— Когда же у меня снова будет чисто? — прошептала несчастная миссис Мыштон.

На другой день ни свет ни заря Маусина принялась за весеннюю уборку. Уборка продолжалась две недели.

Она подметала, мыла и скоблила. Натёрла воском мебель и начистила песком оловянные ложки.

Когда всё стало безукоризненно чистым, миссис Мыштон устроила праздник и пригласила пятерых мышей, а мистера Жабсона не позвала.

Но он учуял вкусные запахи и вскарабкался на насыпь. Однако протиснуться в дом не сумел.

Но мистер Жабсон ничуть не обиделся. Гости миссис Мыштон подавали ему желудёвые чашечки, наполненные медвяной росой, прямо через окно.

Мистер Жабсон сидел на солнышке и приговаривал:

— Тили-тили-тили-бом! Ваше здоровье, миссис Мыштон!

На ферме Крохтон жила девочка Джули. Джули была хорошая девочка, но то и дело теряла носовые платки.

СКАЗКА ПРО МИССИС ТУФФ

Посвящается маленькой Люси

Как-то раз Джули вышла во двор вся в слезах.

— Где мой любимый платочек? — хныкала она. — Куда подевались три платка и передник? Терри, киска, ты не видала моих платков и передника

Киска Терри мыла свои белые лапки, и у неё не было настроения разговаривать.

Тогда Джули спросила у пеструшки:

— Энни-Пенни, тебе не попадались три платочка?

— Что мне твои платочки! — возмутилась Энни-Пенни. — Мне нечего надеть! Посмотри, как я хожу, — босиком! Боси-ко-ко-ко! — И обиженная Энни-Пенни скрылась в курятнике.

Тут Джули заметила на ветке дрозда Робина.

— Робин, тебе не попадались мои платочки?

Робин блеснул огромным чёрным глазом, взмахнул крыльями и улетел за каменную ограду, окружавшую ферму Крохтон.

Через две минуты Джули была у подножия горы. Вверх шла крутая тропинка. Быстро-быстро побежала по ней Джули. Когда она посмотрела вниз, ферма Крохтон показалась ей совсем маленькой, домики были далеко-далеко внизу, прямо под ногами у Джули.

Через ограду вёл ступенчатый перелаз. Джули поднялась на несколько ступенек, и перед ней открылся вид на высокую-превысокую гору — такую высокую, что вершина терялась в облаках. Ей почудилось, что на склоне, под самыми облаками лежат какие-то белые вещицы…

Из горы выбивался и нежно журчал ручеёк. Кто-то подставил ведёрко, но оно уже переполнилось. А ведёрко то было не больше рюмочки для яйца! И ещё — на мокром песке виднелись следы какой-то очень маленькой особы.

Джули побежала дальше.

Тропинка заканчивалась под большой скалой. Здесь, на зелёной лужайке, стояли воткнутые в землю сучки с натянутой на них камышовой верёвкой и лежала целая куча крошечных прищепок. Но не было видно ни одного носового платка!

Зато здесь было ещё кое-что — дверь! Прямо в скале. И за дверью кто-то пел:

Белое, крахмальное,
В порошке стиральное,
Глажено-утюжено —
От зари до ужина!
Джули постучалась: тук-тук-тук… Песня прервалась, и тихий, испуганный голосок спросил:

— Кто там?

Джули толкнула дверь и оказалась в чистой, уютной кухне с деревянными балками под потолком и с кафельным полом — в общем в самой обычной кухне, как на любой ферме. Только потолок был очень низкий — прямо над головой. И совершенно крохотные были кастрюли и сковородки, как, впрочем, и всё остальное.

Пахло горячим утюгом. И правда: у стола, с утюгом в руке, стояла низенькая полная особа с подоткнутым платьем и озабоченно глядела на Джули. Поверх полосатой нижней юбки у неё был повязан большой фартук; глаза её часто моргали, крохотный чёрный нос посвистывал и пофыркивал: туфф… туфф… туфф… А из-под чепчика маленькой особы торчали самые взаправдашные ИГОЛКИ!

— Кто вы? — спросила Джули. — Может, вам попадались мои платочки?

— А как же, барышня! Меня зовут, — маленькая особа сделала книксен, — меня зовут, уф… миссис Туфф, если позволите. А то как же! Я отличная прачка, если позволите! — Тут она вытащила что-то из корзины и разложила на столе для утюжки.

— Что это у вас? — спросила Джули. — Это не мой платок?

— Ах, нет, барышня. Это красный жилет дрозда Робина, если позволите!

Она отутюжила его, сложила и убрала в сторону.

Затем она сняла что-то с деревянной рамы для сушки белья.

— Это не мой передник? — спросила Джули.

— Ах, нет, барышня, это скатерть мисс Скворч, вся залита смородинным вином, если позволите! Поди отстирай такую, уф!

Миссис Туфф взяла из очага второй утюг и брызнула на него водой. Глаза у хозяйки то и дело моргали, а чёрный нос свистел и пофыркивал: туф… туф… туф!..

— Это мой платок! — воскликнула Джули. — А вот и мой передничек!

Миссис Туфф тщательно загладила складки и расправила по краям кружево.

— Замечательно! — ахнула Джули.

— А это что за чудо: длинные, жёлтые, с пальчиками как у перчаток?

— Да просто чулки Энни-Пенни, если позволите. Эта курица продрала обе пятки, знай себе скребёт землю. Скоро будет ходить босая! — сказала миссис Туфф.

— Ага, здесь ещё платок, но он красный, это не мой.

— Это платок старушки миссис Пуш, если позволите. Он так провонял луком, что пришлось стирать отдельно. Но запах лука остался.

— А это что такое?

— Это панталоны сэра Исаака Ньютона. Тритоны носят панталоны, если позволите.

— А вот мой второй платок, — сказала Джули. — А это что у вас? Такие смешные, беленькие…

— Это митенки мисс Терезы Коттер, я их только глажу — стирает она сама.

— Вот мой последний платок! — обрадовалась Джули.

— А что это вы макаете в миску с крахмалом?

— Манишки Чарли Чечилла. Привередливый мышонок, обряжается как лорд! — воскликнула миссис Туфф. — Ну, я всё погладила, теперь надо проветрить кое-какие одёжки.

— Что это за пушистые вещицы? — спросила Джули.

— А… Это меховые курточки ягнят из Барандора.

— Значит, они снимают курточки? — спросила Джули.

— Да, барышня, если позволите. Видите, здесь на плече овечье клеймо или метка. На этой курточке стоит клеймо «Малкастер», а вот три куртки с метками «Крохтон». Овчину всегда клеймят перед стиркой, — объяснила миссис Туфф.

И она стала развешивать для проветривания самую разную одежду: мышиные замшевые курточки, чёрный бархатный жилет мистера Кроттерли-Роя, рыжий бесхвостый фрак бельчонка Тресси, сильно севшую голубую куртку Питера Пуша и нижнюю юбку без метки, которая затерялась в стирке. Наконец корзина опустела.

Миссис Туфф заварила чай и налила чашечку себе и чашечку — Джули. Они сели у огня на скамейку — сидели, потягивали чай и поглядывали друг на друга. Левой рукой миссис Туфф держала на весу чашку, а правой размешивала сахар. Руки у неё были тёмно-коричневые от загара и ужасно сморщенные — от стирки. А сквозь платье и чепчик у неё везде торчали шпильки, острыми концами наружу, и Джули на всякий случай старалась сидеть подальше.

После чая они связали одежду в узлы, а платки Джули аккуратно сложили, завязали в чистый передник и скололи серебряной английской булавкой.

Затем они подложили в огонь сухого торфа, вышли и заперли дверь, а ключ спрятали под порогом.

Потом с узелками одежды в руках Джули и миссис Туфф побежали под гору.

Из зарослей папоротника им навстречу выходили самые разные лесные обитатели. Но прежде других на тропинку выскочили Питер Пуш и Оливер Кроллет.

Миссис Туфф принялась раздавать чистые одёжки. Все звери и птицы радостно благодарили замечательную прачку.

Когда миссис Туфф и Джули спустились с горы и оказались у каменной ограды, в руках у них уже ничего не было — только Джули несла свой крохотный узелок.

Джули влезла по ступенькам на ограду и обернулась — попрощаться и сказать прачке спасибо… Но что за странность! Миссис Туфф вовсе не ждала благодарности, не дожидалась она и платы за стирку…

Она уже мчалась по тропинке обратно в гору. Но куда делся её накрахмаленный чепчик? Куда делась шаль? Но, позвольте, где её платье? И где же её полосатая нижняя юбка? И какая она стала крохотная, и какая бурая — да сплошь колючая!

И бежит как лихо…

Оказалось, что миссис Туфф — ЕЖИХА!

* * *
Толкуют, что малютка Джули задремала на каменной ограде и всё это ей приснилось. Тогда откуда взялись три чистых платка, завязанные в передник и сколотые серебряной булавкой?

И ещё — я сама видела дверцу на той горе.

И ещё — я сама близко знакома с миссис Туфф!

Вернуться на: